Долгожданный декрет «О парке высоких технологий» наконец-то подписан, и теперь у специалистов, занятых разработками в информационно-коммуникационной сфере, появляется реальный шанс реализовать себя в полной мере, получать за свой труд достойное вознаграждение и вносить более заметный вклад в развитие страны. Но не опоздали ли мы с этим шагом и как скоро следует ожидать отдачи от деятельности парка? С этими вопросами обозреватель «Р» обратился к члену президиума Национальной академии наук Беларуси генеральному директору Национального центра информационных ресурсов и технологий НАНБ Михаилу Маханьку, который был членом всех рабочих групп, готовивших предложения по организации парка высоких технологий. — Парка еще нет, но ожидаемый эффект документ о его создании уже произвел. Дело в том, что недавно Россия приняла федеральный закон о парках высоких технологий, где прописаны серьезные налоговые льготы, гарантии обеспечения молодых специалистов жильем. Поэтому очень многие наши программисты уже готовы были сорваться с места, приняв заманчивые предложения россиян, что породило бы проблемы для белорусской стороны. Но теперь так и не начавшаяся новая волна миграции интеллектуалов не состоится, поскольку предлагаемые нами условия будут ничуть не хуже российских. Более того, многие, кто уехал за рубеж раньше, теперь, надо полагать, или вернутся сами, или будут открывать в парке свои дочерние предприятия. Это будет очень выгодно, поскольку у нас предусмотрены и хорошие льготы на развитие инфраструктуры, чего нет в тех странах, где обосновались наши соотечественники. Таким образом, решение можно считать своевременным. Тем более что подобные идеи прорабатываются также в Польше, Украине, Молдове, Армении. По наработанному опыту и сохраненному потенциалу мы в этой компании выглядим даже предпочтительней. — Были разные предложения, каким содержанием наполнить парк, поскольку высокие технологии – это не только информационные. — В качестве первого шага развития парка были приняты только информационные технологии, но этот механизм можно повторить для любого вида и направления деятельности, например разработок в области нано- и биотехнологий, проектирования каких-то систем в машиностроении. Но в любом случае это будет труд, для которого нужны только помещение, компьютер и мозги. Для того, что создается руками, требует больших капитальных вложений, есть свободные экономические зоны, технопарки. — А есть ли гарантия, что сюда пойдут выгодные зарубежные заказы? — Не сомневаюсь. Еще до того, как «Хьюлет Паккард» объявил о сокращении персонала своих подразделений в Европе, я встречался с руководителями этой компании, которые не делали секретов из этих планов и выразили готовность вести переговоры о размещении заказов у нас сразу же после того, как решение о белорусском парке высоких технологий обретет силу. Подобная тенденция наметилась и у других ведущих фирм, работающих в области информационных технологий. Ведь более выгодные экономические условия всегда были привлекательными для бизнеса, а возможность передавать готовое программное обеспечение с помощью телекоммуникаций и вовсе упростило многие проблемы. — А определен ли круг белорусских фирм, желающих войти в парк? — Силой никто туда загонять не будет. Но можно уже сказать, что предложенные условия будут привлекательны для таких игроков на информационно-телекоммуникационном рынке, как «Белсофт», «Белхарт», «Бевалекс», «ЭПАМ Системз», «IBA» и других, кто уже принял участие в разработке этого проекта. Вместе с тем это могут быть и государственные структуры, такие как «Агат», например, институты Национальной академии наук. Кроме того, декрет предполагает, что необязательно вступать в парк фирмой, можно войти отдельным проектом и получить льготы только для коллектива, который предоставит хороший бизнес-план. При этом участвующие в проекте программисты будут оставаться в составе своего предприятия, и его интересы не пострадают. — Чем, кроме возможности заработать, привлекателен для белорусских фирм парк? — Участие в парке, легальное выполнение престижных заказов – это прекрасная возможность для капитализации фирмы. Ведь сегодня средняя белорусская программистская фирма не стоит ничего. В лучшем случае ее могут перепродать друг другу за 50 тысяч долларов. А если она начнет официально выполнять хорошие заказы и будет оборачивать в год, скажем, десяток миллионов долларов, то ее стоимость на рынке поднимется до 30–50 миллионов. Ведь что такое «Майкрософт»? Ничего! Сидят люди за компьютерами, а все это стоит миллиарды долларов. Иметь фирмы с хорошей капитализацией очень выгодно и государству, поскольку это не только налоги, но и возможность под этот капитал брать международные кредиты. Сильные фирмы – это сильное государство, которое будет в состоянии обеспечить достойную жизнь всем своим гражданам. — Создание парка будет способствовать развитию информационно-телекоммуникационных технологий. Но определено ли, на какие цифры мы должны выйти? — В мире сейчас наблюдается 6–8-процентный ежегодный рост сферы информационных технологий. Россия вышла сегодня на 20-процентный рост. Думаю, что этого же показателя мы достигнем уже через год. То есть если каждые четыре года будет удвоение, то можно будет сказать, что идея себя оправдала. *** Студент четвертого курса факультета прикладной математики и информатики БГУ Андрей Вальчевский и его молодые коллеги, работающие в Национальном центре информационных ресурсов и технологий, считают, что парк высоких технологий – это прекрасная возможность для программистов реализовать себя.